Ким Майклс. Впечатления об Израиле - пятый день. Купол Скалы и в гостях у палестинца. 19 января 2010 год


   На пятый день мы планировали еще раз попытаться посетить мечеть Купол Скалы. Мы также договорились встретиться с людьми из Голландии, которые приехали с севера страны, чтобы провести несколько дней в Иерусалиме.

   Первой нашей остановкой была площадь с наружной стороны Стены Плача, поскольку именно отсюда туристы могут войти в мечеть. Мы узнали, что она на самом деле будет открыта, но только между 12.30 и 13.00 дня. На площади мы встретили голландцев и, поскольку у нас было немного времени, мы присели побеседовать. В этот момент я пошутил, что хотел бы встретить одного дружелюбного еврея, так как мы уже встретили дружелюбных арабов и палестинцев, а все евреи, которых мы встретили, выглядели неприветливыми. Голландцы имели другой опыт - все евреи, которых они встретили, были очень дружелюбными и всячески старались помочь им. Я был рад слышать это, поскольку я, разумеется, не верил, что несколько евреев, которых мы встретили, могли представлять все население.

   Сложный деревянный помост, который ведет туристов к отгороженному Куполу Скалы.

   Один из голландцев, Марк, начал расспрашивать меня, почему я встретил только недружелюбных евреев, и не было ли это отражением чего-то в моем сознании, поскольку вселенная является зеркалом, возможно, она отражала мне что-то, чего я не видел в себе. Я серьезно обдумал это и попросил свое Я ЕСМЬ Присутствие о руководстве. То, что я получил, сначала немного удивило меня.

   Я получил ответ, что все имеет аспекты Альфы и Омеги. Аспект Омеги заключается в том, что, если мы видим в других что-то раздражающее нас, то, вероятно, в нашем собственном сознании есть это "что-то", чего мы не замечали. Однако, аспект Альфы - то, что мы можем иногда отказываться видеть что-то в других, даже если мы были готовы увидеть это в себе. В моем случае, как я описал в первой статье, я вырос с слишком положительным представлением о евреях. Если бы я встретил только дружелюбных евреев - как я и ожидал - то увидел бы подтверждение моей точки зрения и никогда бы не подверг ее сомнению.

   Все же мой взгляд был неуравновешенным, поэтому его нужно было исправить. Мне нужно было смотреть за пределы моего слишком положительного представления и признать евреев, как не лучших и не худших чем другие люди - и, таким образом, одинаково заслуживающих конструктивной критики. В моем неуравновешенном представлении евреи были вне критики из-за преследований в прошлом, особенно из-за Холокоста. Когда это относилось к евреям, я не желал называть вещи своими именами.

   Щиты, применявшиеся при беспорядках - напоминание о событиях, которые произошли несколько дней назад.

   Таким образом, космическое зеркало отразило мне то, что я посылал, в том смысле, что оно стремилось исправить мою неуравновешенную точку зрения, предоставляя мне опыт, который бросил вызов такому взгляду. В результате я понял, что моя точка зрения была неуравновешенной и мне необходимо исправить ее, чтобы я мог быть нейтральным в своем мнении о евреях - и, таким образом, быть открытым, чтобы позволить владыкам сказать все, что они захотели бы сказать о ситуации на Ближнем Востоке.

   Для меня это имело довольно глубокий смысл, потому что я могу понять, как я часто отказывался открыто бросить вызов людям или сказать что-то, что я знал, расстроит других. В действительности, когда я был моложе, я часто прибегал к безвредной лжи или молчанию, чтобы не расстраивать других. И это очевидно не продуктивно для человека, который является посланником для владык. Мне нужно быть насколько можно нейтральным, чтобы никак не ограничивать владык. Я не могу позволить себе иметь точку зрения, которую не желаю подвергнуть сомнению.

   Купол - наконец-то

   Наконец подошло время, и мы прошли обычную проверку безопасности, чтобы войти в огороженное место вокруг мечети. Есть, по крайней мере, еще три входа, но единственный открытый для туристов вход находился с западной стороны стены, совсем рядом со Стеной Плача, и чтобы подойти к входу, нам пришлось подниматься по огромному деревянному помосту. Это было весьма сложное строение, и я задавался вопросом, почему не нашли более простого решения. Я могу только предположить, что это имеет какое-то отношение к сложной политической ситуации.

   Поднимаясь по помосту, мы прошли мимо груды щитов, используемых полицией по охране общественного порядка - напоминание о беспорядках, которые помешали нам войти в храм несколькими днями ранее. Внутри находится несколько вооруженных охранников и множество мужчин мусульман, которые, совершенно откровенно, посмотрели на нас так, будто не знали, что туристам разрешено входить.

   Вершина холма представляет собой огромную площадь, больше километра длиной, обнесенную громадной стеной. Внутри фактически находится две мечети, более скромная мечеть Аль-Акса, и иконописная мечеть Купол Скалы с золотым куполом. Вокруг Купола огромная, открытая площадь, и первая мысль, которая пришла мне, это то, что есть очень простое решение спора об этом месте: просто объявить его местом мирового религиозного наследия и взять под защиту Организации Объединенных Наций. Затем позволить евреям построить свой храм с одной стороны Купола Скалы, а христианам позволить построить собор с другой стороны. Здесь достаточно места, и тогда приверженцы всех трех монотеистических религий имели бы место поклонения в Иерусалиме.

   Третий раз - чудо, наконец, мы у Купола Скалы.

   Это показалось мне замечательной идеей - примером совершенной справедливости, и у меня появилась мысль: "Кто мог бы возразить против такого плана?". Затем я очнулся от своих мечтаний и вспомнил, что нахожусь на Ближнем Востоке. Наиболее вероятно, КАЖДЫЙ возразил бы против этого плана по причинам, которые я не мог бы даже вообразить.

   Я говорил о недружелюбных евреях, но могу заверить вас, что вибрация вокруг мечети также, несомненно, была недружелюбной. Вероятно, это наиболее оспариваемая часть недвижимости в мире.

   Евреи, конечно, хотят снести мечеть и построить то, что они видят как последний еврейский храм. И евреи видят храм как буквальные и прямые врата к небесам, и поэтому отсутствие храма - который можно построить только на том же самом месте, где в 960г. до рождества Христова Царь Соломон построил первый храм - является прямой угрозой плану Бога относительно спасения. В самом деле, согласно еврейскому Мидрашу, именно из этого места развивался мир до его существующей формы и где Дух Божий все еще живет буквально. (К сожалению, евреи не знают точного места, где стояли первые два храма, но это уже другой вопрос).

   Все здание покрыто мозаикой. Его проект фактически основан на Церкви Святой Могилы. Ему предназначалось состязаться с другими религиозными сооружениями в Иерусалиме.

   Для мусульман это третье по значению святое место ислама, потому что якобы именно отсюда Мухаммед физически вознесся на небеса. Поэтому современные мусульмане считают мечеть одним из важнейших мест поклонения для всего ислама, и это означает, что они не собираются отказаться от нее в ближайшее время. Когда я был там, то чувствовал себя непрошенным гостем, как будто вокруг мечети была аура собственности, созданная мусульманами. В данном случае эта аура чувства собственности возникла давно, и интенсивность ее нарастала, поскольку строительство Купола было закончено в 691 году.

   Походив немного вокруг, Хелен и я нашли относительно спокойное место на одной стороне площади, и она приняла диктовку от Майтрейи. Немного позже я принял диктовку от Божественной Матери, но я не совсем закончил, когда один из охранников подошел к нам и сказал, что время посещения (полчаса, если быть точными) закончилось. Он тоже был не очень дружелюбным.

   Близкая встреча с другой культурой

   Когда мы выходили, то прошли мимо входа в здание Купола. В него входило множество мусульманских женщин. Хелен подошла, но ее остановил охранник. Он был похож на одного из охранников, которых вы видите в кинофильмах, охраняющих в отгороженном месте плохого парня, и он не прилагал большого усилия, чтобы быть дружелюбным. Хелен спросила, почему ей нельзя войти и в ответ услышала: "Поскольку вы не являетесь мусульманкой". Она тогда задала логичный вопрос: "Как вы узнали, что я не мусульманка?". Это - логичный вопрос, потому что некоторые неарабские мусульманки не одеваются в традиционную одежду. Но охранник не очень хорошо знал английский язык, поэтому, выражая недовольство, позвал другого мужчину.

   Оказывается, это был внештатный туристский гид, палестинец по имени Маджиф. Он хорошо говорил по-английски и объяснил, что туристы обычно могут входить, но из-за событий, произошедших несколько дней назад, совет, наблюдающий за Куполом Скалы, решил закрыть мечеть для любого немусульманина. Маджиф согласился, что охранники не очень дружелюбны, поскольку он недавно сопровождал мужчину с Запада, который обратился в ислам и хотел войти. Но охранники не впустили его, потому что, даже если он и был мусульманином, он не мог произносить молитвы на арабском языке. В целом типичный пример того, как религия заставляет людей сосредоточиться на букве закона и забыть Дух.

   Купол почти такого же размера как у Церкви Святой Могилы. Все же в противоположность той церкви, мечеть не открыта для туристов. Маджиф предложил нам зайти в соседнюю кофейню и соковый бар, чтобы посидеть и побеседовать, и мы все согласились, в том числе и голландцы. Мы вошли в помещение с голыми бетонными стенами и сели на маленькие скамеечки - оформление не самая большая проблема в Иерусалиме. Но морковный сок был восхитительным, и мы вскоре вступили в горячую дискуссию с Маджифом. Один из поднятых мной вопросов касался того, что наш таксист этим утром сказал мне, что даже при большой терпимости к другим религиям он считал, что отгороженное место вокруг Купола было собственностью мусульман. Поэтому, если бы он увидел, что я сделал там крестное знамение, то "задал бы жару". У меня не было времени спросить водителя, что он подразумевал под этим, и поэтому я спросил Маджифа.

   Он начал длинный разговор о том, почему ислам - мирная религия, но что мусульмане владеют территорией Купола и считают ее своей. Поэтому для них будет очень провокационным, если кто-то другой будет поклоняться там по-другому. Я спросил, почему это будет иметь значение, так как христиане поклоняются тому же Богу, и он спросил: "Ну а как христиане реагировали бы, если бы кто-то вошел в христианскую церковь и начал молиться по-мусульмански?". Я непроизвольно воскликнул: "Мы бы поступили так, как наша религия говорит: обратили бы другую щеку!". Это заставило Маджифа замолчать и, по-видимому, задуматься. (Я далек от уверенности, что все христиане реагировали бы именно так, ну да ладно).

   Я воспользовался возможностью, спросив его, почему мусульмане полагали, что они владеют местом, которое согласно Ветхому Завету - который мусульмане почитают - было местом еврейского храма. Я также предложил идею о разрешении евреям и христианам строить рядом с Куполом. Он ответил, что место, конечно, принадлежало мусульманам, потому что когда мусульмане завоевали Иерусалим в седьмом столетии, Калиф заключил соглашение с населением Иерусалима о владении площадью, где построена мечеть. (Я не уверен, что у людей был большой выбор в этом вопросе, так как они только что были побеждены, но это не имело значения для Маджифа - договор есть договор).

   Маджиф справа.

   В то время, я не думал об этом, но размышлял позднее, и должен сказать, что это действительно демонстрирует менталитет, который столь типичен в регионе и распространен среди и евреев, и мусульман. Существует такая привязанность к земле и к прошлому, что мне с трудом верится. Я имею в виду, что я происхождением из Дании, которая не молодая страна, хотя 2000 лет назад там не было большой цивилизации. Однако, датские викинги завоевывали большие территории, включая большую часть Англии, всю Норвегию, основные территории Швеции и даже территории в Балтии. Но никому и никогда не приходило в голову, что из-за того, что произошло тысячу лет назад, современные датчане должны иметь какое-то чувство собственности в отношении территории за пределами современных датских границ. Я хочу сказать, что в 1800-х Дания потеряла территорию Германии, и никто не думает об этом сегодня. Прошлое есть прошлое и ничего не поделаешь.

   Однако, на Ближнем Востоке, прошлое не является прошлым. Прошлое - неотделимая часть настоящего, и люди сегодня, кажется, готовы умирать и убивать из-за какого-то соглашения, заключенного 1300 лет назад при совершенно иных политических условиях. Они также готовы умирать и убивать, чтобы отстаивать участок недвижимости, как стало ясно, когда я спросил Маджифа, что произошло бы, если бы евреи сумели разрушить купол. Он ответил: "Если евреи разрушат Купол Скалы, то будет Третья Мировая война".

   В этот момент и Хелен, и я бросили ему вызов, указывая, что он ранее цитировал высказывание Мухаммеда, что лучше бы мечеть в Мекке была разрушена семь раз, чем один человек убит в борьбе за нее. Я предполагаю, что мне пришлось применить мой более ранний урок о готовности называть вещи своими именами, потому что я был необычно прямым с Маджифом, и через некоторое время он действительно, казалось, понял, что в подходе мусульманского народа к религии есть противоречие. Вы просто не можете претендовать на то, что у вас мирная религия, если готовы умирать и убивать за кусок скалы - который, согласно вашему собственному пророку, всего лишь от мира сего, и поэтому за него не стоит убивать.

   Я также уже описал замечания, которые я сделал несколькими днями ранее таксисту о том, что палестинцы не завоюют мирового признания путем насилия, и казалось, что Манджиф понял это, поскольку он выглядел искренним миролюбивым человеком. Но также казалось, что он был настолько запрограммирован влиянием культуры, заявляя о своей поддержке необходимости яростно защитить мечеть, что это могло перевесить его собственную миролюбивую натуру. Это действительно демонстрировало то, что Иисус сказал в своей первой диктовке о детях, воспитанных в среде, где они были запрограммированы отвечать насилием. Иными словами, я не думал, что Маджиф убивал бы ради спасения собственной жизни, но он, казалось, был готов убивать ради защиты мечети или ислама.

   На пути к дому Маджифа, здания держатся на склоне холма. Представьте разрушения, которые вызвало бы здесь землетрясение.

   Как бы то ни было, после часовой горячей дискуссии Маджиф, казалось, осознал, что мы были не типичными западными туристами, которых он ежедневно встречал. Он, казалось, постепенно проходил через изменение, и вместо желания читать нам лекции, он начал прислушиваться. Когда мы встали, чтобы уйти, он сказал: "Вы действительно преподали мне многое, я хотел бы пригласить вас к себе домой на обед". Мы были немного озадачены, но четверо из нас решили принять приглашение, в то время как голландцы отправились к своему жилью.

   Посещение палестинского дома

   Маджиф вел нас по арабскому кварталу и останавливал два такси, чтобы довезти нас до своего дома, находящегося в юго-восточной части Иерусалима. Он знал обоих таксистов, и я понял, что именно так люди здесь устраиваются - они помогают друг другу. После 15-минутной поездки мы вышли из такси на большой улице, а затем начали спускаться по очень крутым ступенькам. Лестница была длинной и вела далеко вниз по склону холма, наклон которого был почти 45 градусов, и он был слишком крутым для постройки зданий. По мере нашего спуска, наклон немного выровнялся и с обеих сторон теперь стояли дома, но ясно, что ни к одному из них нельзя было подъехать.

   Меня поразило, что там было огромное количество мусора, который валялся повсюду, особенно пищевые обертки от закуски, такой как чипсы, и, конечно, бутылки из под содовой и воды, которые стали признаком современной цивилизации (подобное я видел в Перу). Я должен сказать, что меня всегда удивляло, как люди могут бросать мусор на открытом месте. Я имею в виду, почему вы хотели бы жить в месте, которое похоже на мусорную свалку? Почему отсутствует культура, которая просто не позволяет людям делать это, чтобы они все могли наслаждаться приятной обстановкой? Я предполагаю, что ответ в том, что, когда население слишком обременено бедностью и политическим давлением, то просто не остается внимания к такому роду проблем.

   Разве это не преступление, когда такие дети растут в атмосфере насилия и ненависти?

   После долгого спуска по лестнице, Маджиф вел нас по узкому переулку, потом по другому переулку, а затем подвел к стальной двери, ведущей к очень крутой лестнице к его дому (сегодня я не смог бы найти дорогу туда). Он был похож на жилой шестиэтажный дом, построенный на очень крутом склоне. Он сказал нам, что строительство началось с дома с двумя комнатами, который построил его отец. Семья постепенно строила на нем, и он и его шесть братьев построили это довольно большое здание, которым оно теперь стало. Все братья жили там со своими семьями, и Маджиф пояснил, что никто из них не мог позволить себе жить самостоятельно. Они разделили между собой стоимость таких вещей, как электричество и помогали друг другу, если у кого-то из них не хватало денег. Они покупали оптом многие товары, например, пищу, и этим экономили деньги. Он объяснил, что даже при том, что его жена работала, он не мог позволить себе жить в собственном доме, чтобы прокормить шестерых детей.

  Маджиф жил на верхнем этаже в хорошей квартире с большой гостиной. Мы постепенно познакомились со всеми его детьми, и они были все очень вежливыми и любопытными. Младшие дочери были восхитительны с большими, карими глазами, а самый старший сын казался очень зрелым - он учился в университете и подрабатывал, чтобы помогать родителям. Маджиф объяснил, что он намеренно зачислил сына в еврейский университет (который, разумеется, является еврейским) чтобы помочь ему узнать евреев - даже при том, что многие его друзья упрекали за это.

  Я лично чувствовал, что уже был достаточно суровым с Маджифом, поэтому, пока его жена готовила обед, мы беседовали на более нейтральные темы. По-видимому, судьба палестинцев в Израиле была более нейтральной темой, чем ислам. Маджиф дал нам увлекательный взгляд на другую культуру, нечто такое, чего мы, возможно, никогда не смогли бы получить ни через какие официальные туристские источники. Я всегда интересовался тем, как смотрят на жизнь люди из другой культуры и другого происхождения, поэтому мне было интересно вникнуть в суть мышления палестинцев.

   Действительно ли палестинское государство жизнеспособно?

   Ранее я сказал Маджифу, что я думал, что мир вообще поддержит палестинское государство, если только палестинцы прекратят отвечать насилием. Но пока мы беседовали в его доме, Маджиф показал, что он не уверен, что палестинцы фактически готовы управлять собой. Как это очевидно из их новостей, они весьма разделены конфликтом между Махмудом Аббасом и его движением Фатах на Западном берегу (где мы были), и Хамас в Секторе Газа (который мы не видели).

   Я сопоставил это с замечанием, сделанным нашим еврейским таксистом, который сказал: "Палестинцы не нация - мы сделали их нацией". В то время я подумал, что он казался высокомерным, но замечание осталось у меня в памяти и, беседуя с Маджифом, я понял, что в этом есть некоторая правда. Палестинцы жили на этой территории до образования израильского государства, и у них действительно никогда не было национального сознания, а было родовое сознание, часть их проживала на британских оккупированных территориях, а часть - в Иордании.

   Элемент Восточного Иерусалима. Стена кажется укрепляющей, но построена она, чтобы укрепить склон или выгнать людей?

   И только после образования Израиля палестинцы начали говорить об отдельной нации. Однако, причина этого была очевидна - которую не признал еврейский таксист - что к палестинцам относились не так как к евреям, их явно дискриминировали. Таким образом, мы видим вековой стереотип, что те, кто пребывают в сознании дуальности, создают собственную оппозицию.

  Я должен сказать, что это еще раз заставило меня увидеть нечто такое, чего я не хотел видеть в евреях. Совершенно откровенно, мое ожидание состояло в том, что, поскольку евреев преследовали больше других групп людей, они сами должны хорошо знать о необходимости избегать таких же действий в отношении других. Поэтому я ожидал, что они будут относиться с достоинством и уважением к палестинцам, которые, в конце концов, веками жили на земле, ставшей Израилем. Вместо этого евреи обмануты своим чувством собственности на землю и, таким образом, развили мышление, что Израиль должен быть только для евреев. В результате, я полагаю, евреи стали считать палестинцев чуждым элементом, которого не должно быть там, вследствие мышления, которое предпочло бы видеть, что они уберутся восвояси - таким образом, приводя к различным формам дискриминации.

   Об одной из форм преследования мы услышали и от Маджифа, и от нашего палестинского таксиста, и это то, что палестинцам трудно получить разрешение на строительство. Кроме того, было множество случаев, когда израильтяне сносили дома, построенные палестинцами. Было ли это вследствие того, что дома строились без разрешения, я не могу сказать. Другая форма дискриминации - то, что палестинцы не являются гражданами Израиля и не могут голосовать на парламентских выборах, хотя они могут голосовать на выборах в местные органы власти.

   В общем, это заставило меня пересмотреть мой взгляд на ситуацию. Я склонялся к палестинскому государству, но начал понимать, что это не может быть жизнеспособным решением. Одна причина заключается в том, что я не представляю, как палестинское государство сможет выжить материально, поскольку наибольшая территория Западного берега - пустыня, где ничто не может расти. Но главная причина в том, что я начал осознавать, что для евреев фактически было бы большим вызовом, если палестинцев сделать гражданами Израиля. Другими словами, отдельное государство было бы легким выходом для евреев, тогда как требование международного сообщества, вынуждающее евреев дать равные права палестинцам, было бы гораздо большим духовным вызовом.

   В действительности я начал понимать, что мое мнение о Ближнем Востоке нужно пересмотреть. Я всегда смотрел на регион в отношении возможности войны и думал, что войны нужно избежать любой ценой, то есть мы должны сделать все необходимое, чтобы избежать войны. Но пока я был там, я начал понимать - частично из-за полученных диктовок - что истинная цель всего на Земле это духовный рост людей. Таким образом, общей целью является не мир, а духовный рост. И поэтому вопрос не в обеспечении мира любой ценой - подлинная проблема в том, чтобы предоставить вовлеченным людям самую большую возможность для духовного роста. И я понял, что как для евреев, так и для палестинцев разделение на два государства будет меньшим вызовом, чем требование сосуществовать в мире и равенстве. Я даже осознал, что иногда война может быть единственным опытом, который откроет людей к изменению их типа мышления.

   Основываясь на моем разговоре с Маджифом, я также понял, что палестинцы очень похожи на индусов до получения независимости от Великобритании. Недавно я снова смотрел фильм "Ганди" и понял, что независимость наступила очень быстро. Индусы были настолько сосредоточены на избавлении от угнетателей, что не планировали, как строить жизнеспособное государство, и именно поэтому были на гране всеобщей гражданской войны между индусами и мусульманами, как только британцы покинули страну. Я могу представить, что то же самое произойдет с палестинцами, если они объединятся в государство, не готовые управлять собой как единый народ.

   Ладно, вернемся к нашему обеду с Маджифом. Его жена зашла поздороваться, но не обедала с нами, поэтому мы впятером обедали в гостиной. Обед был очень вкусным, тушеное мясо с рисом. Тушеное мясо было подано в двух чашах, а рис - в одной, а затем каждому из нас дали ложку. Я поискал индивидуальные тарелки, но не было ни одной, поэтому мы все ели из одних и тех же чаш. Это было новым опытом, но эй! он оказался просто потрясающим.

   Ночной Иерусалим. Вид с Горы Олив.

   После обеда мы еще немного поговорили, прежде чем уйти. Маджиф вызвал для нас такси и поехал вместе с нами назад к гостинице. На пути мы подъехали по узкой и крутой улице к Горе Олив, откуда наблюдали потрясающую картину ночного Иерусалима. Купол Скалы был не так освещен, как мы ожидали, и Маджиф пошутил, что Бог не оплатил счет за электричество. Я подумал, что довольно удивительно слышать от него такую шутку, исходя из того, как серьезно он воспринимал все об исламе. Но когда я написал это, то понял, что в действительности это показывает, что мусульманам легче шутить о Боге чем о пророке и самом исламе. Бог находится достаточно далеко, чтобы они могли шутить по поводу его, тогда как ислам - прямо здесь и определенно не повод для юмора. Как бы то ни было, мы все были очень благодарны Маджифу за то, что он помог нам понять, как живут обычные люди - нечто такое, чего мы никогда бы не поняли как туристы.

   Еврейская свадьба

   Вернувшись в гостиницу, мы договорились встретиться с голландцами, и после того, как они приехали, мы сидели и беседовали в большом холле. Но было трудно услышать друг друга, поскольку большая группа ортодоксальных евреев, праздновала свадьбу на террасе рядом с холлом. Такие евреи мужчины носят черные костюмы и широкополые черные шляпы. Внезапно раздался громкий крик, и в дверь вбежали мужчины, буквально неся невесту и жениха перед собой, почти как будто они были увенчаны славой. Мужчины чуть не опрокинули несколько столиков, и сидящим за ними людям пришлось поспешно уйти с их пути (чтобы не умереть во время своего отдыха, будучи растоптанными еврейской свадьбой). Я понятия не имею, какова была цель, но невеста, несомненно, выглядела испуганной.

   Уйдите с пути еврейской свадьбы!

   Мы приятно побеседовали с голландцами, которые сказали мне, что были очень удивлены тем, насколько прямым я был с Маджифом. Это немного удивило меня, так как голландцы сами могут быть очень прямыми. Только мы поняли, что они бывают более прямыми в личных делах, чем в политических. Ну ладно, мы решили пораньше лечь спать, поскольку на следующий день нам предстояла долгая поездка на север к Галилейскому морю. Пока я шел к лифту, я смотрел на обеденный зал, где продолжалось свадебное празднование. Я увидел зрелище, которое некоторое время не выходило у меня из головы. Все мужчины танцевали типичный еврейский хоровод, но они все равно были в черных костюмах и черных шляпах - и приплясывали с большой энергией. Через нескольких секунд, я подумал: "Но где же женщины?"

   Я тоже испугался бы!

   И тогда я понял, что зал был разделен портативной перегородкой, а женщины и невеста находились по другую сторону. Я был немного ошеломлен. Я предполагаю, свадьба вроде бы событие, соединяющее мужчину и женщину, но даже в этом случае им, по-видимому, можно было праздновать свадьбу только в отдельных секциях. Я ни в коем случае не пытаюсь высмеять культуру этих людей, я просто выражаю то, как я ощутил это. Мне даже рассказывали кое-что о том, как ортодоксальные евреи относятся к интимным отношениям, но я не стану повторять это здесь.

   После возвращения в комнату, Хелен приняла диктовку от Божественной Женственности, а затем мы могли пойти спать. Повторяю еще раз, Иерусалим дал нам богатый событиями день с интенсивностью, которая никогда не ослабевала.

Copyright© Kim Michaels